чернобыль, гребени, лельчицы, переселение, возвращение

Трагические события более чем тридцатилетней давности — взрыв на Чернобыльской атомной электростанции, оставили свой чёрный след в судьбах многих людей. В то время некоторым жителям деревень Лельчицкого района пришлось покинуть родные места, загрязнённые радиоцезием. Некоторые семьи решили не уезжать, некоторые уехали и обжились на новых местах, были и те, которые уехали, но вернулись обратно, не долго выдержав разлуки со своей малой родиной.

Семья из деревни Гребени — Антонина Ивановна и Фёдор Мартынович Севрук решение о переезде из загрязнённой местности приняли в 1990 году, на четвёртый год после аварии на Чернобыльской атомной станции. На тот момент оба уже достигли пенсионного возраста.

Антонина Ивановна родилась в 1934 году в деревне Дубницкое Лельчицкого и, когда ей исполнилось всего 2 недели от роду, её отца — первоклассного кузнеца наняли работать в Гребени с предоставлением жилья. Семья переехала, обосновавшишь навсегда на новом месте.

Фёдор Мартынович — уроженец деревни Стодоличи Лельчицкого района. Со своей женой Антониной познакомился, работая в леспромхозе: девушка трудилась заведующей передвижным котлопунктом, а Фёдор простым рабочим. В 1957 году сыграли свадьбу и уже на протяжении шестидесяти одного года они вместе идут по жизни, деля пополам и радости, и горе. Вырастили четверых детей — два сына и две дочки. К сожалению, сыновья уже ушли из жизни, а дочки, внуки и правнуки приезжают на свою малую родину, чтобы помочь старикам.

Фёдор и Антонина — люди трудолюбивые: сами построили дом, он сорок четыре года отработал трактористом в местном колхозе, она — двадцать три года киномехаником.

— Я очень люблю заниматься домашним хозяйством, — рассказывает Антонина Ивановна. — Мне нужно всё: и грибы, и ягоды, и огород, люблю вышивать, вязать, в общем, не могу сидеть без дела и детей приучила к труду. А ещё люблю петь, долгие годы участвовала в художественной самодеятельности. Мой Фёдор Мартынович знал только работу — там он всегда первый, а для семьи — главный добытчик, я же заправляла всем дома. За годы жизни всякое пришлось пережить, и войну, и голод, и смерть самых близких людей… Но, до сих пор, как-то по-особому переживаю и не могу себе простить, что уезжали из Гребеней, но, слава Богу вернулись обратно.

— Инициатором переезда была я, муж не хотел уезжать, — поделилась женщина. — Председатель совхоза имени Мичурина, где работал Фёдор, даже транспорт не хотел выделять для перевоза вещей. Но я настояла, так как ещё несколько семейных пар, наших друзей, также решились на переезд. А предложили нам жильё в Минской области в деревне Болотчицы, одна часть которой принадлежит Солигорскому району, вторая Слуцкому. Жильё было хорошее — трёхкомнатные дома с хозпостройками. Поехали, посмотрели, нам понравилось. С нами переехал и один из сыновей, который ещё не был женат.

Чтобы перевезти все вещи из Гребеней в Болотчицы нам понадобилось шесть машин, а возвращаясь обратно, через пять лет, приехали на одной… Буквально всё нажитое оставили семье сына, вплоть до хозяйства: корову, телят, овец, кроликов, кур.

В Болотчицах жить было не плохо. Почва там очень хорошая — всё растёт как на дрожжах, но люди не очень трудолюбивые и, к тому, с каким хозяйством мы приехали и с каким энтузиазмом работали на огородах, — относились скептически. Называя нас «чернобыльцами» постоянно спрашивали: «Ну, что, прижились, «чернобыльцы»?, понаехали, только квартиры позанимали…». Одним словом, похвалиться нечем. Единственное, что мне там нравилось — это самодеятельность.

— Расскажу один случай, — продолжает неспешный разговор Антонина Ивановна. —Посадили картошку. Видя, как мы её старательно пропалываем и окучиваем, местные жители стали говорить, что, мол, картошка лучше растёт в бурьяне. Одна из моих подруг, тоже переселенка, поверила их словам, оставив картофельное поле нетронутым. В итоге из одинакового количества посаженных соток мы накопали 90 мешков картошки, а она — 19. Вот тебе и разница.

Вернувшись обратно в Гребени — снова начали всё с нуля. За пять лет нашего пребывания на Минщине огород зарос, деньги потратили на переезд, хорошо, что когда уезжали свой дом не сдали государству, да свекровь материально помогла. Тяжело было, ведь и мы уже не молодые. На момент возвращение на родную землю — в 1995 году, нам с Фёдором было по 60 лет. Но, в своём краю, как в раю… Господь дал сил снова обосноваться на новом-старом месте, там, где остались наши корни. Родная земелька и лес — не дадут с голоду умереть, прокормят и дадут возможность заработать денег, только не ленись. Ведь то место, где ты родился — и есть самое лучшее на Земле.

Фото автора.

  

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Войти с помощью: