«Пройдет время, и вы меня еще вспомните, еще поищете» — говорил в прошлом веке в разговорах с жителями сел, странствуя по деревням нынешних Глубокского, Шарковщинского и Миорского районов, писатель, художник, археолог, этнограф Язеп Дроздович. Сейчас мы можем однозначно сказать, что эти слова стали пророческими: о нем активно начали писать после распада Советского Союза, а сегодня его творчество считается достоянием Беларуси. В Год малой родины и в преддверии 130-летия со дня рождения Язепа Дроздовича корреспондент БЕЛТА отправился по деревням, где бывал именитый земляк, узнал, чем вдохновлялся мастер, и увидел его произведение не в музее, а в обычном деревенском доме.

Липа, которую помнил и рисовал Дроздович

Вместе с краеведом Кастусем Шиталем мы отправляемся в первую точку нашего маршрута — застенок Пуньки.

Здесь в далеком 1888 году родился художник. Добраться туда непросто: нужно проехать по разбитой дороге, затем несколько сотен метров через лес, усложняет ситуацию и отсутствие указателей. Сегодня о бывшем небольшом селении Пуньки мало что говорит, где-то растут старые яблони и ориентирами в поиске нужного места служит крест и высоченная липа, которая вполне может претендовать на статус памятника природы.

«В этом застенке родители Дроздовича пожили только два года. Художник потом сюда возвращался в 1922 году и карандашом зарисовал родные места. На рисунке видны дом, пристройки и липа. Скорее всего, он здесь был и в 1930-х, и в последние дни своей жизни, потому что жил недалеко и ходил в этот лес за грибами», — говорит Кастусь Шиталь.

После Пунек едем на могилу Язепа Дроздовича. Художник много где бывал, но похоронен за два километра от места рождения — на деревенском кладбище между деревнями Лепляне и Малые Довыдки. На месте захоронения в 1982 году установили плиту с барельефом авторства скульптора Алеся Шатерника. Неравнодушные люди присматривают за могилой.

Шкаф, разрисованный мастером

Повернув налево от кладбища, мы въезжаем в деревню Малые Довыдки. В ней живет Мальвина Сташуленок, которая раньше работала на ферме дояркой. Одна из ее коллег по работе вспоминала, что Дроздович заходил к ним домой.

«Ён і ў нас на сцены дываны размалёўваў. Але не ведаю, куды суседзі іх падзявалі. Сёння кажуць, што каб зналі, што будуць шукаць, то дзяржалі б пры сабе. Многім, ходзячы па вёсках, Драздовіч гаварыў, што «вы мяне яшчэ ўспомніце праз гады, яшчэ пашукаеце», — рассказывает Мальвина Брониславовна.

Затем бабушка показывает на шкаф, разрисованный Язепом Дроздовичем в 1951 году, о чем свидетельствует подпись автора.

Шкаф привезли из дома тети пенсионерки и используют по назначению. Теперь поступают предложения о покупке достояния. «Але сын не хоча прадаваць, гаворыць: няхай будзе памяць пра Драздовіча», — добавляет Мальвина Сташуленок.

Она присматривает за могилой, и в день нашего приезда собиралась сходить туда.

Колькі мастацкай красы ў гэтых азёрах

Из Малых Довыдок устремляемся в следующую точку нашего путешествия — на городище в деревне Запрудье. О красоте, которая открывается с его вершины, есть записи в дневниках Дроздовича.

«З гарадзішча гэтага адкрываецца ва ўсе бакі досыць прасторная панарама краявідаў: на захад шырокаразложыстыя логі з успаханымі палямі, з лясамі на гарызонце. На поўнач — высокая чырвонагляістая гара, а па-за ёю — серабрыстая смуга другога возера Мурома. А на паўночны ўсход — серабрыстая шырокая і далёка адыходзячая з-пад самай гары — лесь возера Гародні, уздоўж якога справа ўзвышаецца пакрытае зелянінаю лесу Гарадзішчанскае ўзгор’е», — пишет художник в октябре 1934 года.

Язеп Дроздович еще вернется к этим городищам. Фактически, он был первым их археологом-исследователем.

В 1947 году он рисует этот пейзаж. Сегодня озеро, которое Язеп Дроздович именует «Гародня», называется Сетовским, а «Мурома» — Муровщина.

Сделав пару снимков и согласившись с художником относительно живописности мест, движемся в деревню Залесье. Этот край Дроздович также вспоминает с восхищением. «Прыгожая мяйсцовасць — гэтае Залессе. Колькі мастацкай красы ў гэтых азёрах, што расцягнуліся ланцугом — адно за адным — серабрыстымі плямамі між узгоркаў. А вунь і бор, увесь у старадаўнейшых магілках-валатоўках, а па-за ім, над узбярэжжам апошняга возера на шапкавiстай гары, ніўё распаханага з-за няпамятных часоў, колісь абведзенага кругом тэрасамі пад’езду і агароджанага частаколамі ды замётамі мейсца старадаўнейшага гарадзішча», — отмечает он в сентябре 1933 года.

В Залесье встречаемся с учителем русского языка и литературы местной школы Григорием Шарипкиным. Он долгие годы возглавляет школьный музей «Мінулае Залесчыны», который сам и создавал, а также краеведческий кружок учеников. Григорий Шарипкин также автор нескольких краеведческо-исследовательских книг по истории этого уголка Глубокского района.

«В июле 1933 года Язеп Дроздович возвращается из Вильно и сразу направляется в наши края, в деревню Летники (теперь там мало что сохранилось) к своему другу поэту Янке Пачепке. Его дом стал на ближайшие годы надежным пристанищем для художника, потому что хозяин понимал и поддерживал его в космических теориях. Этот глухой уголок, природа и местность побуждали к таким размышлениям. Позже он начинает проводить вернисажи и лекции для местных крестьян о космосе. Понятно, какая была у них реакция, они считали его чудаком, люди думали о бытовых вопросах, трудились на земле, а тут размышления о Луне, Венере и Сатурне», — говорит Григорий Шарипкин.

Фото glubmusej.by
Фото glubmusej.by

Несмотря на скептицизм окружающих, Дроздович не сдается и продолжает погружаться в космологическую тему, надеясь, что это понадобится кому-то в будущем. Краевед вспоминает еще один интересный факт.

«В 1936 году, возвращаясь из Глубокого в Летники, Язеп Дроздович оставил запись об этом путешествии в дневнике. Он упоминает, что сделал остановку перед деревней Лучайка «на ўзбярэжку казённага лесу», возле камня с крестом. Он описал, как любовался ночным небом и прислонился к камню, а на соседнем дереве вырезал букву «Я». Прочитав это, с учащимися начали думать, где бы могло быть это место, и пошли искать тот камень. Старожилы нам подтвердили, что он был. Искали-искали, но не нашли, а потом одна из учениц пошла собирать пролески и наткнулась на камень. Мы приехали туда через три дня и увидели, что вандалы вывернули камень и раскопали место вокруг. Скорее всего, рассчитывали найти клад. Общими усилиями позже мы установили камень и поставили небольшую ограду», — рассказывает педагог.

Григорий Шарипкин отмечает, что дочь Янки Пачепки, Валентина Ивановна Паульская, которая сегодня живет в деревне Загорье, помнит, как Дроздович гостил у них. «По словам Валентины Ивановны, ее, тогда маленькую девочку, художник называл Лінка-Журавінка. Странными всем тогда казались его восторженные монологи о космосе. В доме находилось много зарисовок именитого гостя, его рукописей», — замечает краевед.

К ним, Пачепке и Дроздовичу, присоединялся литератор Михась Машара. «Это уникально, что в одном доме в глухой деревне собирались три личности — сегодня имена в белорусской культуре. К слову, у Янки Пачепки есть стихотворение про космос «Астраномія», в нашем школьном музее хранится его оригинал. Убежден, что он написан под впечатлением от лекций друга о космосе», — говорит Григорий Шарипкин.

Каплица, которую любил посещать художник

В деревне Дворново Шарковщинского района заезжаем к каплице, в которую на Пасху ходил Дроздович. «Людзі збіраліся і беглі на рэзерэкцію ў Лужкі, але я не ішоў, не праз лень і не праз некотрага роду недаверачныя пабудкі, а праз тое, што не надта люблю занадта публічнага (з шыкам) характару малебны, якія адбываюцца ў пекнавыглядным Лужацкім касцёле з разнастайнаю публікай ды жаўнерскімі сальвамі. Іду ў Дварнаўскую капліцу, дзе збіраюцца ўсе роўнымі…», — пишет он в дневниках.

Нам не получается попасть в каплицу, она закрыта. Краевед Кастусь Шиталь отмечает, что с тех времен от внутреннего убранства ничего не осталось.

Направляясь в конечную точку маршрута местечко Германовичи, мы проезжаем деревни, где часто бывал художник. Есть в этих местах своя магия и притягательность, а поселковые дороги были когда-то свидетелями его странствий.

Музей и культурно-просветительский центр

В Германовичах, в которых жила и похоронена мать Дроздовича, работает музей и культурно-просветительский центр имени художника.

Местная жительница Ада Райченок о знаменитом земляке в свое время узнала от художника Алеся Марочкина.

Она и ее сын Михаил в конце 1980-х — начале 1990-х годов объезжали множество деревень в поисках работ Дроздовича. К сожалению, Михаил умер в 25-летнем возрасте, но благодаря его поездкам «маляваныя дываны» и картины сейчас составляют основу государственного музея в Германовичах.

«Сначала был краеведческий музей в школе, постепенно он вырос в отдельный музей Дроздовича. В советское время к нему, как и к Шагалу, негативно относилась тогдашняя власть. В годы независимости Беларуси отношение изменилось. Во время наших с сыном экспедиций, хотя в основном ездил он один, люди рассказывали, что Язеп любил бывать на вечерах молодежи, но многие считали его чудаком», — вспоминает 81-летняя Ада Эльевна.

Последние годы она проводит пленэры, посвященные художнику, руководит культурно-просветительским центром имени Язепа Дроздовича. Его галерею составляют работы с 24 пленэров. Организует Ада Райченок и встречи с писателями, конференции, бардовские конкурсы, различные просветительские мероприятия.

Дроздович открывает школу

В нашем путешествии остаются две остановки. Первая — за костелом в Германовичах. Здесь пытаюсь сделать фото с того ракурса, откуда Язеп Дроздович рисовал храм в 1917 году.

«Дроздович приехал в Германовичи после демобилизации из армии Российской империи весной 1917 года. Недалеко от местечка в имении Красовщина жила его мама. Он поселился у нее и сразу включился в общественную деятельность, стал одним из лидеров этого края — благодаря ему возобновилась волость с центром в Германовичах. Язеп Дроздович был основателем культурно-просветительского общества «Заранка», которое ставило представления и имело библиотеку. В 1919-1921 годах он работал в Минске в учреждениях просветительства БССР. Потом Дроздович отпрашивается и едет к маме, которая была при смерти. В это время неожиданно между Минском и тогдашней Виленщиной устанавливается польско-советская граница и Дроздович остается в Германовичах, — рассказывает Кастусь Шиталь. — В 1921 году в деревне Столица он основал белорусскоязычную школу, где учил по собственным педагогическим установкам: не карать детей, не воздействовать на них страхом, а наоборот, поощрять и побуждать к знаниям. У школы были хорошие результаты, но после месяца работы польская власть ее закрыла. Чиновникам не нравилась ее белорусская направленность».

Останавливаемся на окраине Германовичей возле могилы мамы художника Юзефы Дроздович.

В своих дневниках он вспоминает, что посещал захоронение в 1930-х годах, и сожалел, что не может собрать денег на памятник. Позже сделает надгробие по своему проекту — скромно, но, как подобает художнику, профессионально. Это гранитная прямоугольная плита, на которой белорусской латиницей написано в виде креста: Юзефа Нарцизова, что означает жена Нарциза, Дроздович, 1841-1921. В середине — круг, в его центре — сердце.

Личная трагедия гения

Язепа Дроздовича иногда представляют как романтика, который ходил по деревням, восхищался местными красотами и радовался жизни. Но для него эти скитания были трагедией, потому что ему, образованному и интеллигентному, было сложно найти работу в тогдашней Польше. И с 1934 года он был вынужден пойти по деревням и рисовать «дываны». Он пишет в дневниках, что был не рад такому положению дел, потому что не имел достаточно времени на творчество. Расписывая ковры, он нес эстетику в дома крестьян, этим и вынужденно зарабатывал себе на хлеб. После Второй мировой войны ничего не поменялось: Дроздович блуждал по селам, его кормили и пускали в дома переночевать. Так и жил — в вечном путешествии.

У этого художника удивительная и трагическая судьба. Профессионального художника, закончившего Виленскую школу рисования и столько успевшего за жизнь, осенью 1954 года крестьяне подобрали на дороге в бессознательном состоянии и отвезли в больницу в Подсвилье. Там он уже не приходил в сознание. После смерти о нем забыли на десятилетия. Но благодаря неравнодушным его имя зазвучало вновь, подняв на вершину национальной художественной школы. Язеп Дроздович оказался прав: его, в конце концов, вспомнили и каждое новое поколение белорусов может для себя открывать Дроздовича без усилий и преград. А Год малой родины должен стать дополнительным поводом и возможностью увековечить память преданного родной земле и людям таланта.

Андрей ЩЕРБИЦКИЙ,

ФОТО автора,

источник: БЕЛТА

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Войти с помощью: