Геополитика становится особенно наглядной, когда ее цена появляется на табло автозаправки. Пока война измеряется километрами фронта, потерями и разрушениями, Белый дом может говорить о принципах. Но когда дорожает топливо и это замечает американский избиратель, разговор быстро переходит к рычагам давления.
По сообщениям Financial Times, администрация Дональда Трампа предупредила Киев и европейских партнеров: если Украина продолжит атаковать российские нефтеперерабатывающие заводы, могут прекратиться поставки оружия по программе PURL и обмен разведданными. В Белом доме эти сведения комментировать отказались. Однако публичные заявления Трампа звучат недвусмысленно: Киеву нельзя бить по НПЗ, а Владимир Зеленский, по мнению президента США, мешает урегулированию.
В такой логике нефтеперерабатывающий завод — уже не только объект, связанный с российской военной экономикой. Это еще и часть глобального рынка топлива, а значит, потенциальный источник недовольства американских автомобилистов. Трамп утверждает, что удары Украины способствуют росту цен на дизель. Он призвал Зеленского прекратить удары.
Но Киев видит в ударах по российской нефтяной инфраструктуре способ ослабить возможности противника. Вашингтон, судя по заявлениям президента и сообщениям о предупреждении союзникам, оценивает их еще и через цену топлива, настроение избирателей и собственные договоренности с Москвой. Это столкновение разных приоритетов — и разных представлений о том, кто должен определять пределы украинской военной стратегии.
Особенно остро противоречие выглядит на фоне слов Трампа о договоренности с Владимиром Путиным по поставкам российского дизельного топлива на американский и мировой рынки. Затем Минфин США разместил лицензию, частично снимающую ограничения на отгрузку и транспортировку российского топлива. Для Киева такая последовательность может выглядеть как перекос: украинские удары осуждают, а российские поставки пытаются вернуть на рынок. Для Вашингтона же это, вероятно, прежде всего вопрос доступности топлива и экономической выгоды.
Но есть и другая сторона. Американские разведданные и оружие — не абстрактные политические символы, а ресурсы, от которых зависит способность Украины вести войну. Если угроза прекратить их передачу реальна, Киеву придется учитывать последствия каждого решения. При этом давление на Украину не отменяет вопроса, который Вашингтон должен адресовать и Москве: каким будет ответ на российские действия, если дипломатические договоренности не остановят войну?
В этой истории бензин стал языком внешней политики. Цена на него способна превратить военную цель в предмет торга, союзническую помощь — в условный контракт, а переговоры — в борьбу за то, чьи интересы окажутся важнее. И главный риск здесь не только в том, что Киев может лишиться поддержки. Риск в том, что решения о войне и мире начнут все чаще приниматься не исходя из безопасности людей, а исходя из того, насколько убедительно можно объяснить избирателю стоимость полного бака.
Надежда ГУД.
