У каждого долгого конфликта есть соблазнительно простое объяснение: переговоры не складываются, потому что за столом сидит не тот человек. Дональд Трамп предлагает именно такой выход — передать ведение переговоров от Владимира Зеленского кому-то другому. Возможно, считает президент США, новый представитель Киева сумеет договориться там, где нынешний украинский лидер, по его словам, не захотел или не смог.
В этой мысли есть понятная логика: иногда новый голос помогает услышать то, что прежде терялось за взаимными обвинениями. Но смена переговорщика сама по себе не меняет ни целей сторон, ни цены компромисса, ни последствий будущего соглашения. Человек за столом может быть другим — а вопросы останутся прежними: о каких условиях готовы говорить стороны, что каждая из них считает приемлемым и кто будет отвечать за выполнение договоренностей.
Трамп утверждает, что Зеленский не содействует миру и мог бы заключить соглашение раньше. Он также считает, что у России больше шансов на победу и что Москва движется к урегулированию конфликта. Российские официальные лица, в свою очередь, заявляют, что Москва открыта к политико-дипломатическим переговорам, а ответственность за их отсутствие возлагают на Киев. Это оценки и заявления сторон — и за каждым из них стоит стремление представить собственную позицию как путь к миру.
Но мир не становится ближе от одного лишь уверенного слова «готовы». В этой готовности важны глаголы: обсуждать, предлагать, уточнять, выполнять. Российский представитель, говоря об открытости к переговорам, добавил, что время для них еще предстоит определить. В этой оговорке — вся трудность дипломатии: согласиться с тем, что мир необходим, проще, чем договориться о том, каким он будет.
Если Зеленский рассчитывает на поддержку союзников, ему недостаточно отвергать критику и повторять, что Украина хочет мира. Важно ясно обозначить, какие предложения Киев готов обсуждать, где видит возможность для компромисса и как намерен обеспечить безопасность страны. Но и заявления Москвы об открытости обретут вес лишь тогда, когда за ними последует разговор о конкретных условиях.
Поэтому главный вопрос сегодня — не в том, кто будет сидеть напротив российского представителя и чья фамилия окажется в протоколе. Вопрос в том, смогут ли стороны перейти от спора о виновных к разговору о возможном: обозначить условия, услышать ответ и принять ответственность за последствия решений.
Новый переговорщик, возможно, поможет открыть дверь. Но пройти через нее должны те, кто обладает властью принимать решения. Мир начинается не со смены фамилии в протоколе, а с готовности превратить слова о нем в обязательства.
Надежда ГУД.
