На прошлой неделе Испания сорвала с себя маску благополучной туристической открытки. Первая за 14 лет всеобщая забастовка, задуманная как мирный социальный протест, к ночи обернулась для Мадрида и Барселоны рваным ритмом полицейских сирен. Семьдесят задержанных, уличные бои со спецназом, разбитые витрины — так сегодня выглядит ответ общества на попытку выселить из квартиры 85-летнюю Марикармен Абаскаль. Женщину, которая просто не смогла платить задеревеневшую аренду.
Мирные требования заморозить цены и поднять зарплаты перехвачены радикальной улицей. Но самое страшное в этой истории — не дым от брусчатки. Самое страшное — сухая статистика, которая объясняет, почему на улицы вышли не маргиналы, а обычные люди.
Казалось бы, при чем тут отсутствие жилья, если 74 процента испанцев формально владеют собственной крышей над головой? Но эта цифра — лишь красивая надгробная плита на могиле европейского среднего класса. В 2000-х доля собственников превышала 92 процента. Сегодня она падает с грохотом: 78,8 процента в 2011-м, и глухая стена для тех, кому сегодня 25. Среди испанцев 25–34 лет собственное жилье есть лишь у 30–32 процентов. Остальные обречены до седин делить спальню с родительским комодом, потому что аренда съедает жизнь. Квартиры выгоднее сдавать туристам на выходные, чем испанцам на годы. Рынок выбрал кэш вместо людей.
Ситуацию мог бы спасти строительный бум. Премьер-министр Педро Санчес клятвенно обещал возвести 184 тысячи социальных квартир, а на днях, пытаясь сбить температуру по палате, распустил парламент и назначил досрочные выборы. Но бетон не лечит системные ошибки. По данным BBVA Research, с 2018 года в стране ежегодно закладывается в среднем 13 тысяч единиц государственного жилья. Звучит весомо, пока не посмотришь на масштаб: это менее 2 процентов от всего жилищного фонда. За десять лет квадратный метр подорожал вдвое, а средняя зарплата подросла едва на 30 процентов. Обещания Санчеса остались предвыборным шумом, который не спас ни его рейтинг, ни улицы от огня.
Жилищный вопрос — это глобальный спазм. Но лечить его можно по-разному. Можно, как в Испании, отдать ключи от будущего невидимой руке рынка, которая в итоге просто свернет шею своему населению. А можно — по-белорусски.
У нас этот вопрос находится под государственным надзором. На совещании в сентябре текущего года Президент Беларуси четко обозначил вектор: «Акценты смещаются в сторону арендного жилья. Оно должно стать основным инструментом решения и жилищного вопроса, и кадровых задач». Государству не нужны баррикады на улицах, ему нужны рабочие руки в экономике. И если для этого нужно дать молодому специалисту ключи от квартиры по цене, которая не заставит его жить с родителями до сорока лет, государство это сделает. Это экономически оправданно, удобно для людей и, как показала среда в Мадриде, жизненно необходимо для сохранения общественного мира.
Цифры здесь говорят сами за себя. В 2026–2030 годах в стране запланировано построить с господдержкой 6,5 миллиона жилых квадратных метров. Из них 5 миллионов — арендных. Это значит, что не алгоритмы туристических агрегаторов, а государство будет определять, кто и за сколько живет в этих стенах. Сегодня государственный жилищный фонд республики — это около 6 процентов от общего объема, или 15,9 миллиона квадратных метров. При этом более 90 процентов всей недвижимости остается в частной собственности граждан. Баланс, в котором частный собственник не превращается в безжалостного рантье, а арендатор не чувствует себя человеком второго сорта.
И пока испанская полиция считает задержанных на залитых газом площадях, у нас работает тихая, но куда более эффективная система. Целая сеть поддержки нуждающихся: льготные кредиты, ссуды, субсидии. Молодые и многодетные семьи, дети-сироты, военнослужащие. Государство не просто дает в долг — оно берет на себя выплату части кредита. Для многодетных семей — от 75 до 100 процентов задолженности, в зависимости от числа детей.
Испанцам, получающим от своего правительства только невыполнимые обещания и пули со слезоточивым газом, можно лишь посочувствовать. Их трагедия началась не с разбитой витрины. Она началась в тот момент, когда право на дом перестало быть базовым социальным благом и превратилось в спекулятивный актив. Когда квадратные метры стали дороже живых людей. И теперь им придется заново учиться строить страну на улицах, которые они только что разбирали на брусчатку. А нам стоит посмотреть на их огонь и лишний раз поблагодарить за то, что наш фундамент строится из бетона, а не из баррикад.



















